знаю почему, вдруг стали писаться песни: одна, вторая,
десятая… Всё, что накопилось к тому времени в голове и
душе стало выплёскиваться в стихи и мелодии. Во многом
неумелые. Но тогда я как губку с себя выжимал.
            … Гитара вновь мне прикрывает грудь,
                И струны снова, снова струны оживают,
                Опять стремлюсь я заглянуть куда-то вглубь,
                Понять там то, чего пока не понимаю,
                И спеть о том, и спеть о том, и спеть потом…
И постепенно основная работа превратилась в
неглавное, а творчество стало основным. К тому же
возникла большая внутренняя проблема: в песнях я был
одним человеком, а рамки социалистического труда
заставляли жить по другим меркам. И я ушёл с работы,
закатив прощальный банкет для тех, с кем проработал
восемь лет, и кого до сих пор вспоминаю с любовью. Так
аспирантура и защищённая кандидатская диссертация
остались позади.